Если x принадлежит S, это обозначается x ∈ S, или S 3 x, если не принадлежит, это обозначается x /∈ S. Это обозначение (как и большин- ство других обозначений для логических операторов: ∃, ∩, ∪ и так далее) придумал Джузеппе Пеано в конце XIX века. В этих обозначениях, ра- венство множеств можно записать так: S1 = S2 ⇔ (∀x | x ∈ S1 ⇔ x ∈ S2) "Множества S1 и S2 равны тогда и только тогда, когда для любого x, x ∈ S1 равносильно x ∈ S2". Значок ∀ обозначает "для каждого", а ⇔ — эквивалентность утверждений ("тогда и только тогда", "равносильно").

КРОВОТОЧАЩАЯ МУЗЫКА

Не пойму почему с макбука в моём блоге отображается такой отвратительный шрифт, но хочу скинуть сюда свои последние треки, о которых и слова не прозвучало в последних постах:

(i). 'open window' rework (название кликабельно)

Пожалуй, самая красивая и ласковая работа, сделанная мною. Если честно, я и сам слушаю её в метро по 20 раз на репите, потому как гармония получилась на удивление очень завораживающей!

(ii). fantasia (название кликабельно)

fantasia -- трек, который шумит. Пожалуй, самый спорный трек из всех. Вообще, все мои композиции довольно спорные, но есть те, которые милозвучны, здесь же слышна трагедия--переживания, да и вообще меня нельзя слышать, будучи человеком добрым и обманутым, здесь происходит протест и перманентная депрессия. Это не вектор, это непрерывный трип и ёбаные кумиры. Вавилон и Мордор!

(iii). glassp17 (название кликабельно)

glassp17 -- трек, который я записал спустя 2 месяца приключений вне амплуа техно- и хаус-продюссера. Он отображает страх мотивации, мерзкие праздники, полиграфию моего волосатого тела, гадкого обмана, отдаляющегося человека. Гармония красивая, тебе понравится!

(iv). Далее следует одна целая сессия записи, разделённая на три части, потому как я не смог редактировать восемь часов моего музыкального трипа и обрезал так, как посчитал нужным. Итак:

                (i). liquid lilly (название кликабельно) -- трек, который начинает сессию. Он понравится всем! Обязательно нужно начинать с него. Тебе точно понравится эта кровавая гармония!
                (ii). minimal naked anuran (название кликабельно) -- продолжение сессии. Мне очень нравится, другим, почему-то нет. Это не техно, но гармония ближе к эмбиент-техно. Но бпм не 150 и даже не 140.
                (iii). terrific intensity (название кликабельно) -- самая честная мелодия из всех. Пусть меня расстреляют под этот трек! Белоснежный карлик-марсианин ползёт по облаку пыли, которое образовалось в моей комнате. Я точно помню свою эйфорию, когда экспортировал этот трек. Ощущение невообразимо охуительное. Я не могу! 

Дух времени можно почувствовать, но невозможно зафиксировать. Карты памяти обречены быть гробами для образов (в моём рюкзаке их целое кладбище!). Нет никаких фильмов про настоящее. Любой фильм — это фрагмент утраченного, более недоступного мира. Не этот мир, но факт его утраты — вот что вдыхает в нас меланхолию. Мы не пытаемся вернуться — мы просто не хотим уходить. Снимая, мы продолжаем погибать. Каждый кадр — это прощание с жизнью. Чем больше ты в неё влюблён, тем красивее печаль твоего взгляда с уплывающей лодки.

DIVINE ACT OF TERRORISM

Every terrorist attack, would seem to push people away from religion. In the end, thanks to the fact that religious thinking puts God above man, a fanatic is able to justify the killing of some higher sacred cause. It doesn’t matter, Islam of Christianity — the religion of any person brings to the “servant of God”. His life has always weighs less than the order of the divine kingdom, and therefore can be neglected. Especially, when it comes to infidels.

Not surprisingly, the history of religion is written in blood. It is amazing that today, after historic acts of terrorism are people shouting: “Terror has no religion”. Well, yes, because it is known that the Islamic State has nothing to do with Islam. Yes, and we are praying today for Paris (#PrayForParis), do so for a secular way. And yet, how is it that a set of religiously motivated action is conceptualized religious discourse? Why compassion we are among the Christian virtues, and the massacre of infidels — a rare psychopathology? Is it the fact that killing in the name of a deity occurs regularly, it doesn’t prove that such a murder is not just a special case, not just a flash in the pan of religious doctrine, but something peculiar to him?

Politically correct repression of the religious factor such tragedies indicates a failure to comprehend their ideological cause. Fear of Islam and accused of being branded a racist is not the main, rather decorative. What we are really afraid, because to admit that we, white European Christians, sits a similar chimera. The problem is not in Islam. The problem of religion as such. When the imagination begins to seem real and, suddenly, holy, untouchable is expect trouble. It can be any number of repeating that “God is Love”, but it’s history these things imposed a loving creature himself with fire and sword. Deity zealous in their worship. Appealing to the Truth, it allows only one of it’s understanding of his own. All other pose a threat. For the believer, his belief system is not just a matter of choice. It is a question of the righteous and the unrighteous. If you can be baptized, not only from right to left, then you can pray to different gods. For any monotheistic religion, such an attitude is unthinkable. Hence is Crusade and blow Palmyra.

The attack doesn’t have to turn us into xenophobia. We must fight not with refugees fleeing from the war, but by the religious thinking and it’s causes in us. It is not just ignorance and fear of death. Faith in God is a reflection of our lack of faith in ourselves. Otherwise, why invent yourself punishing parent, against which each of us is a sinful louse. “For without God there is no order — only chaos and evil.” Don’t this castles in the air, we can’t love and respect each other? Was it only the fear of punishment is able to keep us in check? Our lofty aspirations  may be thousands of vessels is quite a terrestrial and direct project — and, nevertheless, we choose a deity. When it bite off our heads, we say, “No, no, our god here and do with it.” And this is also our hidden self-hatred.

Иногда мне кажется, что комфорт — это форма трусости. И хотя это моё допущение совершенно не означает, что сам я только и делаю, что бегу от удобств, в той осторожности, которой сопровождается покой, присутствует некий отказ от жизни.

Чтобы по-настоящему ощущаться, счастье требует катастроф. Из страданий возникает понимание ценности удовольствия. Вот и я, стоит мне погрязнуть в радости, впадаю в тревогу: жив ли я, и не очутился ли в одиночестве с хохотом?

Страдания, впрочем, нуждаются в мере. Иначе лучшими поэтами были бы жертвы групповых изнасилований. Не стоит путать повседневность в аду, и возможность дозировать боль. Последнее — скорее роскошь, недоступная большинству из нас точно так же, как недоступны мне мои музы. Ужас терпим, когда не навсегда.

КИТ ЗАЛЕЗ В ОКНО И ВЫШЕЛ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ

— остался ли я живым?

— сильны ли были потери?

— хочу ли я продолжать?

— насколько бессмысленна смерть?

— насколько бессмысленна жизнь

— влечёт ли меня к марсианину как к таковому объекту наслаждения, или это любовь вечная?

— куда подевалась моя манера говорить в слух и не терять голову как увижу ей?

th078_21:10///anxiety

Гадкое осознание. Привкус счастья. Хруст желаний. Вернись! Пожалуйста, вернись! Зелёные края наполнены любовью, или это вечный мир так звучит? Вернись, пожалуйста! Я совсем не хочу оставаться один. Взгляды, исходящие ныне процессы, все ошибки. Я хочу оставаться одним вместе с тобой. Теперь я не знаю кто я такой и куда мне идти. Пусть сон закончится, и судорога пропадёт. 

th077_19:40///death

Всё внутри замерло на секунду. На секунду я перестал дышать, слышать, видеть. Но всё задвигалось резко вперёд. Всё стало очень даже слышимым и видимым. Но где я? Почему я стою так далеко от вас и от них? Где находится вечер? Почему я всё ещё здесь, и почему я так далеко? Ветер задыхается, а всё из-за меня. Я — причина всех несоответствий в системе. 

Кровь капает прямо на кожу, я чувствую холодный лёд. Это любовь? Мягкая, но ржавая эйфория пробегает по прямой мысли. Я едва дышу. Мне более не услышать полёт. Любая мысль для меня — обман. Я хочу видеть.

Сегодня я — прозрачный электрон, который пропускает любое излучение. Я желаю только оставаться в объятиях Марины.

На постсоветском пространстве всё меняется только для того, чтобы ещё глубже забраться в прошлое. Любой разговор об этом пространстве рано или поздно обретает оруэллианскую интонацию, превращается в диссидентский шепот на конспиративной квартире. Похоже, наша культура очарована антиутопией. Разящая навязчивым чувством вины, она устремляется к наказанию, во всепрощающий, исповедальный BDSM —  к Венере в мехах. Наш человек считает удовольствие постыдным, всегда незаслуженным. Он никогда не жил в условиях поощряемого индивидуализма, чтобы по-настоящему влюбиться в себя. Он лучше потоскует о свободе, сидя на цепи, чем порвёт её, ведь она, в конце концов, удобна: цепь избавляет от необходимости превозмогать собственную пещерность, и примыкать к семейству тех, кто уже научился стричь ногти. “Нет-нет, ведь нас, в отличие от англо-саксов, мучили десятки лет. Мы не имеем оснований предъявлять к себе высокие требования. Нам ещё рано быть людьми — мы лучше порычим”.

The Same Place at Another Time

Не видно работников. Все на виноградниках, там, за скалами, слышны только обрывки речей, когда люди переговариваются, распрямляясь ненадолго. И дом закрыт и пуст, со своими ригами, набитыми соломой, заброшенным садом, полным тени, кустов и цветов, где прячется детство, одинаково безоглядно смеясь и плача на его тропинках. 

Посреди луга растут три ежевичных куста, подобный арфам, предназначенным для Невидимых и Бестелесных, чьи голоса неуловимы. Они стоят здесь, как высокая и непрочная преграда, подобно всему, что вырастает на пути, меняя ход событий: барьер, сеть, плотина.

Они просеивают сквозь себя ветер или свет дня, по крайней мере заметно, как у подножия их скапливается тень; и когда-нибудь я смогу уловить исходящую от них музыку. Вот так и я хотел бы жить, пропуская сквозь себя время (пока хватит сил и мужества), врастая корнями в разноцветную землю.

Белый дождь

Урожаи и посевы Гротендика, по моим расчётам, должны поставить меня на место. Потому как я уже пятый день ничего не делаю. Хотя нет, пару раз я всё-таки открывал загаженные сборники за 2012 и 2013 годы. Эти задачи не вызывают у меня никакого интереса. Всё одни и те же задачи, уравнения. Только Сашка поможет мне сейчас. Весь его брошенный, безумный, но учтивый образ оседает на коже. Я весь заплаканный сижу и вчитываюсь в каждое слово, написанное этим милым математиком. 

Кайф. Читается исключительно из-за отсутствия какой-либо дисциплины, я уже на пороге к тому, чтоб очнуться на улице. Хотя мне, в общем-то, милы ночные улицы, но только не те монстры, которые не них обитают. Их я боюсь больше всего на свете. 

John Bilezikjian — чувак, который своими мотивами заставляет меня танцевать. Ой. Я не помню, чтоб я испытывал подобное желание пританцовывать. 

http://www.mccme.ru/free-books/grothendieck/RS.html

СИЛЫ ДУХА

вспоминаю сен-блез (греческое поселение к северу от городка маргтиг), где я ещё лучше почувствовал, как подобные места говорят со мною. чтение археологических справочников и разглядывание картинок имеет смысл лишь в той (очень слабой) мере, что может напомнить о двух прогулках прошлого и позапрошлого лета. раскопки интересовали меня очень поверхностно; и, когда я оказался среди этих руин, главной приметой которых были длинные стены древних укреплений «сицилийского» типа (похожие на греческие цитадели сицилии), то мне и в голову не пришло, что здесь, на этом холме, примерно двадцать пять веков назад бурлила жизнь, шумели рынки, совершались жертвоприношения, звучали речи, крики, смех, — всё это меня не касалось. и у меня не возникало желания узнать побольше об истории этого места, которое поочередно называлось то мастрамель, то угиум, то кастельвер. важно было другое.

прежде всего, удалившись от мартига, а затем и от главной дороги истры, мы очутились (как часто бывает на юге) среди девственных пейзажей, которые выглядят так, словно бы их совсем не коснулось время, и тем самым дают ощущение счастья, воздействуют на нас, в той или иной мере обостряя способность к восприятию мира. сен-блез — это возвышенное плато между двумя прудами, наполненными морской водой. первый, открывающийся взгляду, меньший по размеру, назывался ситис. недалеко от берега виднелись над водой два полуразрушенных дома, их призрачное присутствие привлекало внимание, настраивало на мечтательный лад; на противоположном берегу, осененные линией тополей, простирались зеленые луга, слишком яркие и свежие для этого края, а на лугах виднелись лошади, телеги, сенокосилки, и каждая деталь сцены была так отчетлива, словно перед нашими глазами явилась миниатюра из часослова, изображающая сенокос. эти маленькие сюрпризы подспудно усиливали прелесть пейзажа. берега ситиса были к тому же полны птиц: чайки, цапли, — многие из них сидели прямо на тростника или торчащих из воды кустах. и вдруг — когда мы поднялись выше и увидели второй пруд (лавальдюк), более обширный, он радужно переливался, словно жемчужница, в свете вечерних облаков между своими тинистыми берегами, увеличенными засухой, — вдруг с одного берега поднялась белая цапля и полетела на другой, навстречу закату. быть может, она и была черодейкой, которая, скользнув совершила ещё нечто большее, невозможно сказать, что именно, — безупречной линией своего парения абсолютной, без единого пятна, белизной оперенья… затем, спустившись к греческому городу, чье совершенство, несомненное в самой своей геометрической простоте, повторялось в окружающих скалах, мы двинулись вдоль небольшого канала с непрозрачно-зеленой водой. над нами — высокие сосны, огромные скалы, увитые плющом. кроме мерного, дальнего шума прибоя слышны только всплески вспугнутых нашими шагами лягушек, такие поспешные, что сами лягушки остаются невидимы, да редкие крики птиц. когда мы поднялись на вершину плато, в пиниях гулял ветер, прилетевший, как нам представилось, с края света; между стволами виднелась долина, сжатые полосы пшеницы и рядом вспаханное поле, голая земля — цвета земли. и вдруг всё это вместе потрясло мне душу — всё, странным образом. мир, его предметы, явления. тело мира, целостность мира. и тут замечаешь, что пласты, основания скал изрыты узкими ячейками, сотами, а на самом деле это склепы, расположенные по отдельности или группами; с течением времени они съезжали на сторону, оползали вместе со скалой; идёшь в зарослях чертополоха, словно покрытого старинной позолотой, в стрекоте цикад, в слепящих бликах прудов, среди углублений, усыпанных сосновыми иглами, некоторые совсем крошечные, детские могилы, другие побольше — с каменными изголовьями, где должен был покоиться череп… в порывах тёплого, издалека прилетевшего и неутихающего ветра…

именно здесь понимаешь отличие поэзии от истории, от определённого типа истории, и от любой науки. для меня полет цапли значил ничуть не меньше, чем шум ветра и чеканные очертания крепости или эти древние, грубо вытесанные в скале могилы. только их соединение могло породить полные жизни слова, а вовсе не «реконструкция прошлого», ни даже углублённые медитации. в сен-блезе я не размышлял о судьбах империй, как мог это делать гиперион (герой гильдерлина; но сам поэт впоследствии этого избегал). я всего лишь собрал воедино эти знаки, и только при условии, что мне удалось правильно выбрать их и воплотить в слова, другие люди тоже смогут их услышать, понять. 

это о дружбе

охуеть. охуеть. охуеть. охуеть. охуеть.

перед ужином делал задачи из сборника за 2013 год, затем случайно вспомнил: мне же дали олимпиадную работу. ну я резко подорвался, стал рассматривать задачи. удивительно, задания, по сути, были очень конченые, но я решил эту работу за 40 минут. потом я хорошо покушал ещё.

сегодня мне сказали, что я очень похабный мудачёк. я расстроился сильно, но мальчик я уже взрослый, и стараюсь не слушать монстров из киевской школы. ну. потому что пошли-ка они нахуй

вчера весь день провёл за шахматами. было очень увлекательно. из десяти игр я выиграл только одну.

купил крутые карандаши и начал рисовать пизду, вот:

 

это о дружбе

КОВЕРКАТЬ НАДО

заперся в комнате и ничё не понимаю. слышу какие-то удары, крики, что-то падает, трясется. я словно прохожу какой-то этап, но мне это не поможет, скорее, наоборот, — завтра я проснусь, а всё уже сгорит до тла, ведь я уснул, а здесь надо бы держать себя на ногах всё время. 

решаю задачи. математика ли это? хочу придумать свою задачу. поезда. строители. ракеты. скорость полёта. не могу. я не способен ничего придумать, пока. это пока что, безусловно. я обязательно что-нибудь придумаю. а пока я буду решать уже придуманные задачи. глупые. неинтересные. 

скука разъедает моё чистое лицо. я словно окунаюсь в болото. 

ka4if / / только вспомнил. сегодня и вчера чуть не отхватил пиздюлей. было всё так, рассмотрим два случая:

1. я записался на айкидо. на выходных было два занятия. очень здорово всё, мне очень нравится. но во время вчерашнего спарринга я так, очевидно, заебал своего коллегу, что он не выдержал, и стал махать кулаками. ну я уже понял, что нужно его остановить, перестал уворачиваться, потому что уже боялся, что обязательно получу в ебальник кулаком. на вид мужик здоровый, и я очень старался не влазить с ним в драку. поэтому я отбил один его удар локтевой костью. не уверен, но ему было очень больно. я видел как он почти лопнул
2. дело было в школе. я рассказал своим друзьям, что записался на крутую секцию айкидо. мы немного обсудили эту штуку, я алсо рассказывал про свой новый трек. резко ко мне подлез гадкий скорпион — андрей, его присутствие можно почувствовать очень легко. ну и он стал рассказывать мне, как неэффективна эта секция как вид боевого искусства. в пример он указал какой-то удар, и, кстати, ударил меня, но не сильно, но так, что я всё равно разозлился. поскольку я не стал бы никого лезть избивать, этого мудачка я также оставил в покое. но на это всё не закончилось. он стал продолжать разговор, в котором я отрицал всё сказанное им. затем мы вскочили оба, кажется, он хотел, чтоб я ему показал, как это делается у мужиков. ну он начал замахиваться, я сначала увернулся. он продолжал махать руками, я уворачивался. но в один момент я почувствовал, как сейчас получу в ебальник, затем сразу же словил его правую руку, почти идеально для того, чтоб сломать её нахуй. затем просто начал выкручивать её до той степени, чтобы можно было повалить его на пол. и знаете что? он упал. 

мне всё это не нравится, честно.  я боюсь, что однажды убью кого-нибудь, а ведь мне эта мысль частично нравится. но любая форма насилия вызывает у меня отвращение. я на айкидо хожу только из-за того, что там меня учат как не драться, скорее. 

энивейс. работаю над следующим треком. мне сказали:"надо продолжать, игорёчик, у тебя дар". 

ебанутая страна и куча ёбнутых монстров вокруг. учу математику и ненавижу, ненавижу, ненавижу. 

bl. centipede

вчера вечером закончил трек. в целом, это полная переработка того, что я сделал ровно год назад с помощью фрути лупс, но здесь слышимый звук более удобный и чёткий, который я намутил с помощью эйблтона. охуел как красиво вышло. глитч — моя любовь

название трека — bl. centipede, то есть голубая сколопендра. поскольку всё моё творчество (если это можно так назвать) не односторонне и скользкое, почти гадкое, — я могу сказать, что название исключительно подходит к этой композиции. 

вот ссылка на soundcloud: https://soundcloud.com/bbflllinlay/bl_centipede

Arca

Arca — почему-то не запрещённый проект в стиле глитч/экспериментала, автором которого стал Alejandro Ghersi. Его музыка — это недопев, работа над звуком очень заперта и, скорее, вслушивается в нас самих. Несмотря на интересный образ Alejandro Ghersi, его музыка имеет более скрытый прикид. Тут стоит вслушиваться и засматриваться на вздрагивание звука, иначе оказываешься в тёмном-тёмном лесу, где ничего нет, кроме бело-чёрных деревьев и котов.

Мне определённо нравится. 

На ласт.фме нашёл такую штуку: 

"He has also been credited for his writing/producing efforts on Kanye West's album Yeezus."

ДВЕ НОГИ

«ты казался мне более грамотным», — выкрикивает скорлупка сознания моей одноклассницы в мою сторону. я не помог ей с домашним заданием, которое она так умело не делает уже целых шесть лет.

новые знания и знакомства — повод для того, чтобы разъебать всё протеиновым батончиком. меня спасает не сегодняшний день, но вера в будущее. я не способен остановиться думать о криокамерах и роботах, заменяющих мою голову на более удобную, их ИИ позволяет избавиться от тела человека навсегда. роботы поэтичны, это как шаолиньские монахи — будут тыкать в себя всё, только бы завершить начатую задачу. дисциплина и самоусовершенствование самого себя — лучшая дорога к этому будущему, фундамент футурологии

холод груб со всеми. я не тот человек, на котором стоит выстраивать исключения. надел на себя три кофты и пью чай, за ним пойдёт яблочный сок. хочу жить в пещере, потому как в квартире за меня делают всю работу другие люди

ОДИНОКИЙ ИНТЕРФЕЙС

«это ты тупой», — выкрикивает мне программист, который смог испортить всю ту альтернативу бездарной реальности, которую можно было спрятать в ласт.фмах и кинопоисках. теперь я навсегда убеждён, что кроме меня самого ничего нет и не было. я остался один, и я буду трахать программистов и любой новый интерфейс. их бы всех скорее, на костёр, иначе не оборвать очередь обновлений на сайтах, которые, в общем, того не требуют. в этот раз у меня баттхертит оттого, что они не вставили даже имени режиссера и т.п.

весь день планировал позвонить марине, но стал ходить по комнате, писать, вклеивать обрезанные листочки с фразами. все 14 часов напоминают какое-то молчание среди шума. это плата за страх, нужно было поцеловать её.

математику я буду любить всегда — тут спору нет. но когда я научусь жить один? когда овладею наукой получать знания не путешествуя, а созидая. созидать плохо, в этом я убеждён. все отцы созидатели, потому такие отвратительные и тупые

ВЫРАЖЕНИЕ ГЕОМЕТРИИ НЕРАЗДЕЛИМО СВЯЗАННЫХ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

я медленно шагаю следом за своими родными. не уверен до конца, что мне комфортно, но хочу сказать, что меня не заставляют этого делать. я ступаю за ними потому, что не боюсь услышать крика. это как лев и его детёныши, он не съест их, но если надо будет — сожжёт за одну секунду. в сравнении трудно понять, чей забор не сгнил.

я влюблён сейчас, мне трудно думать про других, я рыдаю от одной только мысли о том, что мог быть счастлив и учиться всегда. меня очень сбивает эта идиллия

— закончить работу над сайтом

— получить денежку

— купить новую покетбук

— переночевать у кати и никогда не заниматься сексом. вечный разговор — фундамент проникновений мыслей в ствол головы

кажется мне, что завтра стану бандитом и всех убью. я учусь бороться с такими мыслями, ведь они разъедают всю поэзию во мне

анонимы на тифаретнике отнюдь не грубые. очень забавные дебилы. надо бы там писать, просто нечего

КЛАД

на самом деле очень охуел. спасибо джизус, что подкинул мне такие lupinus perennis. 

   http://fourtet.bandcamp.com/album/misnomer

красота!

вчера посмотрел третью серию саус парка, охуел опять. так много раз охуел вчера. уверен, в след серии место картмана займёт какая-нибудь его кузина из каких-то восточных стран или это будет французский архитектор-педофил?